Туркменистан становится объектом острой геополитической конкуренции между внешними силами, Востоком и Западом, говорится в статье Jamestown Foundation.

«С момента обретения независимости в 1991 году Туркменистан лишь эпизодически привлекал к себе внимание из-за своей крайней степени изоляции от внешнего мира, не уступающей Северной Корее. В результате такого позирования события внутри страны остаются незамеченными большинством радаров. Ашхабад по-прежнему твердо придерживается этой позиции, поскольку  сталкивается с высоким уровнем бедности и угрозой исламистского повстанческого движения из Афганистана, что вызывает опасения, что почти любое изменение в системе может дестабилизировать ситуацию. Скорее всего, это связано с разрекламированной Ашхабадом политикой строгого нейтралитета — принципом, закрепленным в конституции этой центральноазиатской страны, который не позволяет ей вступать ни в возглавляемые Москвой организации, такие как Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), ни  Анкарой, к примеру Организация тюркских государств (ОТС).

 Но теперь все это, похоже, изменится, поскольку Туркменистан становится объектом острой геополитической конкуренции между внешними силами, Востоком и Западом, которые хотят, чтобы страна стала более тесно связанной с ними, и Москвой, которая надеется сохранить нейтралитет Туркменистана, чтобы заблокировать эту тенденцию.

С новым президентом в этом году — Сердар Бердымухамедов сменил своего отца Гурбангулы Бердымухамедова в марте 2022 года — Туркменистан сам стал более активным на международном уровне. Отчасти, конечно, это отражает то, что некоторые считают попытками нового лидера укрепить свой собственный авторитет и отчасти избежать тени своего отца. Но более важный мотивирующий фактор исходит из-за рубежа, в результате усилий самых разных держав, от Китая и Ирана до Турции и Европейского союза, по вовлечению Ашхабада в свою орбиту.

Китай, Иран и Афганистан «вторглись» в Ашхабад, причем Пекин добился особого успеха, в то время как Тегеран и Кабул также добиваются успехов. Но более значимые шаги на этой геополитической шахматной доске были сделаны ЕС и Турцией, а также попытками Москвы противостоять их подходам.

Эти шаги произошли с головокружительной скоростью. 6 и 7 декабря министр иностранных дел Туркменистана Рашид Мередов встретился со своим российским коллегой Сергеем Лавровым, который подчеркнул, что Москва рассматривает Ашхабад как «нашего самого близкого друга и стратегического партнера», на что Мередов ответил взаимностью. Но в знак того, что Москва не добилась большого прогресса в своих надеждах на включение Туркменистана в ОДКБ или ЕАЭС, встреча завершилась договоренностями лишь по второстепенным вопросам, включая студенческие обмены и открытие представительств национальных железнодорожных агентств.

Затем, 11 декабря, Терхи Хакала, финский дипломат, являющийся специальным представителем ЕС по Центральной Азии, отправился в Ашхабад, чтобы принять участие в праздновании Международного дня нейтралитета, приуроченного к 27-й годовщине провозглашения Туркменистаном этого статуса. Находясь там, Хакала обсудил с туркменскими хозяевами широкий круг вопросов,  которые  были сосредоточены на расширении связей между Туркменистаном и ЕС, тем самым переопределив природу нейтралитета, прославляя его, что прямо противоречит методу Москвы.

14 декабря президент Бердымухамедов вместе со своим отцом, бывшим президентом, принимал на курорте на берегу Каспия президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана и президента Азербайджана Ильхама Алиева. Этот саммит, который первоначально был запланирован более года назад, но был отложен, обеспокоил Москву, которая опасалась, что он станет поводом для Турции закрепиться в Центральной Азии за счет России. Москва обеспокоена как возможностью получения Турцией согласия Ашхабада на присоединение к ОТС, так и потенциальным расширением потока туркменского газа через Каспий в Турцию, а не на юг через Иран, как предпочитает Кремль.

В ходе мероприятия Турция и Азербайджан не добились всего, чего хотели. Туркменистан воздержался от вступления в ОТС, что вызвало ликование в Москве. Тем не менее, три страны согласились расширить прежние усилия по транспортировке большего количества туркменского газа на запад через Каспий, тем самым минуя Россию и помогая Турции расширить свое влияние в регионе. И хотя московские наблюдатели предположили, что Ашхабад организовал встречу, чтобы напрямую подчеркнуть  День нейтралитета и таким образом подтвердить свою независимость, место встречи могло иметь большее значение, чем когда.

Символично, что встреча на Каспии показывает, что Ашхабад смотрит на запад, а не на север, на Россию, или на юг, на Иран; и на практике это расположение требует особого внимания как к разрешению споров о морских нефтегазовых объектах между Баку и Ашхабадом, так и к растущей мощи туркменского флота на Южном Кавказе, где он становится достаточно мощным, чтобы потенциально бросить вызов давно господствующей Каспийской флотилии России. В совокупности это означает, что в геополитическом плане Туркменистан сегодня более активен, чем когда-либо прежде.

Это должно беспокоить Москву, которая уже давно поддерживает нейтралитет Туркменистана как краеугольный камень своих усилий по блокированию любого расширения турецкого влияния в Центральной Азии. В конце концов, если Ашхабад не присоединится к турецким проектам, Анкаре будет гораздо труднее проецировать власть в регионе, а Кремлю будет легче продолжать реализовывать там свой традиционный подход «разделяй и властвуй».

После трех встреч, в которых приняли участие его лидеры за последние 10 дней, Туркменистан, похоже, продолжит настаивать на своем нейтралитете, чтобы не возмутить Москву. Тем не менее, Ашхабад, несомненно, будет все больше и больше пересматривать эту позицию, подразумевая, что он будет искать партнеров не только в Кремле. Это было бы приемлемо в большинстве столиц, но не в Москве, которая не только хочет, чтобы Туркменистан оставался нейтральным, но и делал это так, как предпочитает Россия. То, что это больше невозможно, готовит почву для потенциально драматических шагов в ближайшем будущем, которые заставят мир обратить внимание на Туркменистан гораздо более пристально, чем это было в прошлом».