В этом году не было недостатка в тектонических геополитических событиях: вступление долгосрочно нейтральной Швеции в НАТО, вторжение украинских войск в Курскую область России, израильские удары по Ирану и Ливану, выборы Дональда Трампа, падение режима Башара Асада в Сирии и импичмент президента Южной Кореи Юн Сок Ёля вскоре после того, как он объявил военное положение, пишет Council on Foreign Relations (CFR). 

В этом году также продолжились долгосрочные тенденции, которые были не менее существенными, от постоянно совершенствующегося ИИ до растущего разделения мира на блоки и растущей угрозы изменения климата (2024 год стал самым жарким годом за всю историю наблюдений).В 2025 году похоже, Ближний Восток будет доминировать в заголовках новостей. Объединит ли Сирия после Асада разрозненные оппозиционные группы? Или она останется несостоявшимся государством, только на этот раз под управлением исламистов? Судьба Сирии не только определит будущее двадцати трех миллионов человек в стране, но и окажет значительное влияние на ее непосредственных соседей: Турцию, Ирак, Иорданию, Ливан и Израиль. Что касается Ирана, станет ли 2025 год годом, когда страна поспешит разработать реальный ядерный потенциал? С одной стороны, во времена кризиса, такие как нынешний, Тегеран стремится избегать провокаций, и поэтому он может стремиться к переговорам с Соединенными Штатами, особенно до того, как европейские санкции снова вступят в силу. С другой стороны, учитывая, что Иран стал свидетелем деградации своих основных доверенных лиц (Хамас и Хезболла), потери своего главного государства-клиента (Сирии), беспомощности своего ракетного потенциала (против обороны Израиля, США и других партнеров) и уничтожения своей противовоздушной обороны (недавними ударами Израиля), режим может быть более чем когда-либо заинтересован в разработке окончательного сдерживающего фактора. А затем есть фактор Израиля: израильские лидеры полны уверенности после того, как бросили вызов внешним призывам прекратить войну в Газе и деэскалировать конфликты своей страны с Ираном и Хезболлой. Эйфоричные и воодушевленные, они могут решить, что в этом году настало время нанести удар по ядерной программе Ирана и отбросить ее на годы назад.

Что принесет 2025 год еще одной зоне боевых действий, Украине? Трамп пообещал положить конец конфликту там, но факт остается фактом: украинское и российское видение урегулирования сильно различается, а президент России Владимир Путин не проявил особого интереса к серьезным переговорам.

Вместо того, чтобы прекратиться, конфликт вполне может обостриться в 2025 году. На этой неделе украинский агент убил высокопоставленного российского генерала в Москве, а ранее Путин пригрозил нацелить новую баллистическую ракету на «центры принятия решений» в Киеве. Но в течение следующего года Путин, вероятно, столкнется с растущими внутренними проблемами. Центральный банк России прогнозирует экономический рост на уровне 0,5–1,5 процента в 2025 году, что ниже 3,5–4 процентов в 2024 году, что говорит о том, что военный бум, возможно, исчерпал себя.

Связанный с этим вопрос заключается в том, насколько далеко готов зайти Китай в поддержке своего партнера «без ограничений» — России. Председатель КНР Си Цзиньпин не выказал особого внешнего неодобрения войны Путина на Украине — напротив, Китай поставляет жизненно важные военные технологии и оказывает поддержку России — но 2025 год может стать годом, когда мы начнем видеть проблески света между двумя ревизионистскими державами, поскольку каждая из них пытается заключить сделки с Трампом, и ограничения на их союз становятся все более очевидными.

Китай по-прежнему озабочен Тайванем. На прошлой неделе Китай провел свои крупнейшие морские военные учения за последние десятилетия. В учениях участвовало около девяноста судов, и они, казалось, были призваны послать сигнал о том, что у Пекина есть возможность блокировать остров и помешать союзникам США прийти ему на помощь.

Возвращение Трампа — палка о двух концах для Тайваня. С одной стороны, избранный президент пообещал обострить конкуренцию США с Пекином. С другой стороны, он, похоже, не питает симпатии к демократическому острову и критиковал его успех в превращении в центр полупроводников, по его мнению, за счет Соединенных Штатов. Президент Джо Байден размышлял о том, чтобы встать на защиту Тайваня в контексте китайского вторжения; Трамп предположил, что вместо этого он может ввести пошлины на Китай.

Самым крупным гуманитарным кризисом в мире на данный момент является гражданская война в Судане, которая бушует с весны 2023 года. Ожидается, что кризис только усугубится в 2025 году, поскольку внешние силы, включая Объединенные Арабские Эмираты и Саудовскую Аравию, продолжают вмешиваться в конфликт.

В других местах континента стоит понаблюдать за тлеющим конфликтом между Демократической Республикой Конго и Руандой, хроническим исламистским мятежом на севере Нигерии, председательством ЮАР в G-20 и потенциально нестабильными выборами, ожидаемыми в 2025 году в Кот-д'Ивуаре, Танзании и Камеруне.

Страны Латинской Америки, которые уже изо всех сил пытаются принять двадцать миллионов насильственно перемещенных мигрантов, готовятся к новому исходу из Венесуэлы, поскольку Николас Мадуро удерживает пост президента вопреки результатам выборов 2024 года.

На этом геополитическом фоне наблюдаются некоторые тревожные экономические тенденции: потенциальная напряженность между Трампом и Федеральной резервной системой, влияние тарифов и ответных мер на Китай, а также на союзников и партнеров США, неустойчивая траектория дефицита и долга США. И все эти тенденции усиливаются в то время, когда рынки «ценятся за совершенство», то есть они предполагают лучшее в предстоящем году.

Некоторые из этих опасений разделяла группа из двадцати пяти руководителей бизнеса, с которыми я встречался ранее в этом месяце в рамках круга руководителей высшего звена CFR. Они выразили обеспокоенность по поводу тарифов, потенциального столкновения с ФРС и усиления геополитической конкуренции с Китаем. Они также выразили обеспокоенность изменениями в иммиграционной политике США, которые могут сократить резерв рабочей силы.

Но в целом генеральные директора были особенно оптимистичны в отношении экономики США, ожидая продолжения сильного роста, низкой безработицы, снижения процентных ставок и снижения затрат на энергоносители — не говоря уже о меньшем регулировании и антимонопольном обеспечении при администрации Трампа.

Еще один источник оптимизма среди руководителей бизнеса: преимущество Соединенных Штатов в передовых технологиях, особенно в области ИИ. Они надеялись, что новая администрация найдет правильный баланс между обеспечением ответственного использования ИИ и поощрением инноваций.

Конечно, если прошлое — это пролог, то предстоящий год будет полон сюрпризов — как хороших, так и плохих, — которые никто не предсказал. В 2025 году старое клише, безусловно, останется верным: ожидайте неожиданностей.