Независимо от того, как долго продлится текущая нестабильность на Ближнем Востоке, она может запустить или ускорить долговременные изменения в глобальных потоках энергии и энергетической политике, пишет Axios.

Аналитики начинают смотреть за пределы немедленного рыночного шока — который, по сути, действительно огромен. Цены на нефть в воскресенье вечером превысили $100 за баррель. Распространяющийся конфликт, по словам Rapidan Energy Group, является «самым масштабным нарушением поставок нефти в истории».

Вот три ключевых эффекта, за которыми стоит следить:

  1. Риски и возможности для Китая
    В краткосрочной перспективе Китай сталкивается с серьезными рисками как крупный покупатель ближневосточной нефти и сжиженного газа из Катара. В долгосрочной перспективе ситуация может быть иной.

Джейсон Бордофф, основатель Центра глобальной энергетической политики при Колумбийском университете, отмечает в Foreign Policy: «Кризисы часто перестраивают геополитику энергетики неожиданными способами. Этот кризис в конечном счете может укрепить, а не ослабить стратегическую позицию Китая».

Одна из причин: лидерство Китая в цепочках поставок «чистой» электроэнергии выглядит ещё привлекательнее, если нынешний кризис ускоряет глобальный отход от рискованных нефтяных и газовых ресурсов.

Учёные Atlantic Council отмечают, что газ занимает относительно небольшую долю в энергетическом балансе Китая, страна имеет возможность импорта через трубопроводы и уже меньше зависит от LNG, чем некоторые соседи и конкуренты. Таким образом, перебои с LNG в Катаре могут принести выгоду американским производителям, что, по мнению аналитиков, усиливает напряжение между Пекином и Вашингтоном.

  1. Необходимость стратегических запасов.
     В последние годы Китай создал очень крупные наземные нефтяные запасы — по оценкам, от 1,2 до 1,4 миллиарда баррелей.

После кризиса другие страны могут также начать увеличивать стратегические резервы, чтобы снизить уязвимость к глобальным перебоям поставок. «Вне зависимости от исхода, мы будем переходить от модели “точно в срок” к модели “про запас”», — отметил Арджун Мурти из Veriten в подкасте компании.

  1. Необходимость диверсификации.
     Кризис показал уязвимость глобальных поставок и может ускорить переход стран на собственные источники электроэнергии, особенно возобновляемые.

Однако рост цен на природный газ и риски зависимости от импорта также могут стимулировать развитие атомной, угольной энергетики, а также собственных нефтегазовых ресурсов стран. Мурти отметил, что урок для Европы особенно очевиден: после чрезмерной зависимости от российского газа, перехода на LNG и потери поставок из Катара вопрос диверсификации стал критически важным.

Хотя легко преувеличить влияние кризиса, опыт показывает: шоки подобного масштаба могут иметь долгосрочные последствия. Вспомним, что во время пандемии COVID-19 прогнозировалось, что потребление нефти может никогда не вернуться к докризисным уровням, но оно не только восстановилось, но и продолжает расти.

Сегодняшние события на Ближнем Востоке могут оказать столь же глубокое влияние на глобальные энергетические потоки и политику.