Одна из самых известных историй о Парфеноне может оказаться мифом, которому почти 2000 лет. Математик из Оксфордского университета изучил особенности знаменитого храма в Афинах и пришел к выводу, что его изгибы, вопреки распространенному представлению, вряд ли были созданы для исправления оптических иллюзий.

Профессор Ален Гориели исследовал архитектуру Парфенона, расположенного на афинском Акрополе, и провел математическое моделирование различных предполагаемых оптических эффектов. По его мнению, многие из них либо вообще не возникают, либо настолько слабы, что человек практически не способен их заметить.

Таким образом, утверждение о том, что древнегреческие архитекторы специально изменили геометрию храма, чтобы компенсировать особенности человеческого зрения, может быть само по себе иллюзией.

Гориели проследил происхождение этой идеи до римского архитектора и инженера Витрувия, который писал о греческой архитектуре примерно через 400 лет после строительства Парфенона. Позднее его объяснения вошли в архитектурную литературу и постепенно превратились в общепринятое представление. По словам ученого, эту историю продолжают повторять даже современные чат-боты с искусственным интеллектом.

Одно из наиболее известных утверждений касается основания храма — стилобата. Измерения показывают, что его длинные стороны не являются абсолютно горизонтальными: в центре они поднимаются примерно на 6 сантиметров. Согласно традиционному объяснению, такая кривизна должна была компенсировать зрительный эффект, из-за которого прямая линия могла бы казаться прогибающейся вниз посередине.

Гориели проверил две версии происхождения этого эффекта. Согласно первой, длинные горизонтальные линии сами по себе воспринимаются как слегка провисающие. Однако исследователь не обнаружил убедительных доказательств существования такого эффекта.

Вторая версия связывает предполагаемую иллюзию с колоннами Парфенона. В качестве объяснения обычно приводят иллюзию Герингa: на плоской поверхности параллельные линии могут казаться изогнутыми, если их пересекают другие линии. Но этот эффект наиболее заметен при острых углах пересечения. Колонны Парфенона расположены слишком вертикально, а доказательств того, что подобная иллюзия возникает в трехмерном пространстве, недостаточно, отмечает математик.

Исследователь также подверг сомнению объяснение характерного утолщения колонн, известного как энтазис. Согласно распространенной версии, эта небольшая кривизна должна была компенсировать иллюзию, из-за которой идеально прямые колонны казались бы слишком тонкими в середине. Однако убедительных свидетельств существования такой иллюзии Гориели также не обнаружил. При этом максимальная выпуклость колонн Парфенона составляет всего около 18 миллиметров и с обычного расстояния практически незаметна.

В исследовании, результаты которого опубликованы в журнале Royal Society Open Science, Гориели рассматривает и другие предполагаемые «оптические коррекции» Парфенона. При этом он не утверждает, что особенности архитектуры не имели практического или эстетического смысла.

Например, изгиб основания мог препятствовать образованию луж после дождя. Криволинейные колонны также могли восприниматься древними греками как более естественные и приятные для глаза.

Почему же история об оптических коррекциях оказалась настолько живучей, остается неясным. Гориели предполагает, что ее популярности могла способствовать репутация Древней Греции как исключительно знающей и изобретательной цивилизации.

Необычно для академической статьи, в конце исследования математик предлагает читателям отложить научную работу и прогуляться по городу. «Доверяйте собственным глазам, задавайте вопросы о том, что видите, и решайте сами», — призывает он.

Профессор истории классической архитектуры Кембриджского университета Фрэнк Сэлмон отметил, что некоторые специалисты давно осторожно относятся к объяснениям Витрувия.

По его словам, существует риск использовать текст римского автора как своего рода «библию» для объяснения архитектурных приемов, применявшихся в Греции за несколько столетий до его времени. Тем более что многие греческие труды об архитектуре храмов, которые Витрувий, по его собственным словам, изучал, не сохранились.