В интервью Новости Армении – NEWS.am специалист Консультативной группы ЕС в Армении Вилем ван дер Геест, координирующий переговоры по Соглашению о глубокой и всеобъемлющей свободной торговле (DCFTA), рассказывает о необходимом багаже реформ, который нужно набрать Армении для готовности к DCFTA.

Армения  - бенефициарий торгового режима GSP+ с ЕС. Могли бы наши экспортеры, в частности фруктов и овощей, легче им пользоваться, если бы нормативы качества предварительно были адаптированы к европейским?

Ряд экспортных возможностей пока не реализован. Если бы провести дальнейшую гармонизацию стандартов, улучшить контроль качества, объемы экспорта могут существенно вырасти – и для фруктов-овощей,  и для аквакультуры. Эти два сектора отмечены в Стратегии продовольственной безопасности Армении как наиболее перспективные – где можно удвоить и утроить производство за несколько лет. Поэтому основной барьер на пути в Европу – не цены и даже не качество – кстати, весьма высокое. Проблема – в сертификации, отсутствии процедур лабораторного тестирования, международно признанных систем сертификации. Эти вопросы мы также пытаемся затрагивать в переговорах по DCFTA.

Вы упомянули раков, тогда как быстро растут и рыбные хозяйства – правда, вывозят рыбу пока только в Россию...

Первое, что требуют стандарты качества ЕС – это прозрачность цепочки производства и дистрибюции. Регистрировать необходимо все – и воду в прудовом хозяйстве, и происхождение частиц металлов или химикатов в мясе рыбы, если такие имеются. Но проблема для Армении не в этом. Нужен полный мониторинг продукта - «от поля до вилки». Но построить такую систему - это непросто, это может потребовать около пяти лет.

Чего ожидать Армении от DCFTA, если импортные сборы и без того невысоки,  а основной экспортный товар, полуфабрикаты металлов, изначально свободен от НДС?

Не могу согласиться с постановкой вопроса. Концепция свободной торговли совсем иная. Для многих это – нулевые пошлины и ничего больше. Но это далеко не так. Наша аналитика показывает, что обнуление тарифов многого не даст. Просто снизив тариф с 10% до нуля – или даже с 4% до нуля – мы мало что получим. Поэтому мы говорим о структурных реформах: в экономической конкуренции, прозрачности госзакупок и др.

В структуре экспорта Армении основная доля действительно принадлежит металлическим концентратам и нерафинированной меди. Поэтому вопрос номер один для экономики – надстраивать на рудники металлургию. Почему этого не происходит?  Главный вопрос здесь – не столько в стандартах и технологии, получить которые несложно. Но инвесторы не приходят. Не приходят потому, что не уверены и в завтрашнем дне экономики Армении, и в том, что обращаться с ними будут на равных со всеми – и в налоговом режиме, и в равнодоступности рынков. Эти реформы и должны стать «глубокими и всеобъемлющими».

В оценке возможностей Армении по DCFTA в мае 2008 г., отмечается что монополизации экономики содействуют российские инвестиции: схожая страна, схожий менталитет бизнеса... Но ведь в импортных картелях сахара, пшеницы, бензина российского капитала нет.

Искоренение теневой экономики – очень важный и сложный вопрос. Профильный госорган – Госкомиссия по защите экономической конкуренции – недавно предложила новые законодательные изменения, с тем, чтобы расширить свои полномочия. Показательна в этом отношении практика ЕС. Конкурентные правила у нас очень строгие, а некоторые индустрии, как стеклянная, и отдельные компании, как известный случай Microsoft, неоднократно штрафовались за организацию картелей или ценовые сговоры. Регулирование конкуренции в Армении нужно усилить: конкуренция станет одним из разделов будущего соглашения. Не везде такие реформы проходят при общем согласии – например, в Корее, где мы подписывали DCFTA, местный крупный бизнес счел их для себя неудобными. Но в нашем понимании, равные правила игры должны быть у всех. Это право мы признаем как за европейскими, так и за иностранными компаниями.

Что касается российских инвестиций, то не думаю, что связь с импортом здесь сильна. Да, многие ключевые товары ввозятся из России, но в конце концов, могут ввозиться и откуда-нибудь еще.

А может ли это замечание относиться к естественным монополиям, многие из которых управляются российскими компаниями?

Правила в Европе и ВТО обязывают оператора монопольной инфраструктуры сдавать ее в аренду конкурентам по рыночным ценам. Иногда эти тарифы могут быть государственными. Практически все европейские страны в разное время проходили такие сценарии. Такая практика применяется в телекоммуникационной индустрии – нужно найти ей применение и для газа и электричества. Сделать это сложнее, потому что крупных компаний по производству электричества не очень много, а газ импортирует всего одна. Оператор инфраструктуры и здесь и там единственный. Но чтобы цены были конкурентными, вопрос необходимо проработать.

Считаете ли Вы гостендеры достаточно прозрачными, а условия для европейских компаний – сопоставимыми с местными и российскими?

Конечно, ситуация улучшилась, когда Армения присоединилась к соглашению ВТО о госзакупках в 2011 г. – став одной из первых в СНГ и среди переходных экономик в целом. Но практическое применение этого соглашения остается на повестке дня. Думаю, справедливо будет сказать, что местным и российским компаниям дается начальная фора. Именно поэтому мы считаем, что процесс госзакупок также должен стать частью DCFTA.

Переговоры о DCFTA с ЕС ведет и Грузия. Могут ли реформы DCFTA активизировать торговлю двух стран по принципу «кооперация юг-юг»?

Через 2-3 года договора о свободной торговле могут быть заключены и с Арменией, и с Грузией. Тогда они будут распространяться не только на армянские и грузинские товары, но и на товары совместного производства. Это может расширить возможность внутрирегиональной торговли. Еще один пример торгового потенциала соседей – это Молдова и Украина. Эта активность, хотя и не главная цель DCFTA, но ее полезный побочный эффект.

А смогут ли реформы решить противоречия о транзитных тарифах между Арменией и Грузией?

Это тоже регулируется правилами ВТО: транзитный тариф должен быть разумным и не превращаться в монополию. На практике трудно вычислить, насколько тариф разумен. У каждого свое видение: армянский экспортер однозначно считает их высокими, грузинский транзитер – вполне адекватными. Поэтому необходим очень детальный разбор этих тарифов. Похожий анализ проводит Всемирный банк, рассчитывая стоимость транзита для Армении в рамках рейтинга Doing Business. Конечно, тарифы эти высоки, но нельзя отрицать, что открытие границы с Турцией может значительно их снизить.

Можно ли считать, что шансы Армении на подписание DCFTA при закрытых границах очень ограничены, даже если весь путь реформ будет пройден?

Здесь DCFTA мало что может изменить. Вопрос касается заинтересованных стран, будь то Армения – Турция или Армения – Азербайджан. Но конечно, это не может помешать заключению DCFTA. И здесь закрытая граница – не противоречие. Это просто  упущенная возможность.

Спасибо

Беседовал Арам Гарегинян