Новости Армении – NEWS.am приводит статью научного руководителя Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге Дмитрия Травина, опубликованную на сайте «openDemocracy»:

С момента инаугурации Владимира Путина прошло сто дней. Это было его третье восхождение на президентский престол, так что многие, возможно, были вправе больше ожидать того же самого, однако эти 100 дней показали четкую смену курса в Кремле. Теперь есть новые жесткие законы о демонстрациях, НПО и клевете в средствах массовой информации, которые противоречат духу политической либерализации, о котором объявил Дмитрий Медведев во время последних месяцев пребывания на посту президента.

Краткий анализ того, что произошло, показывает, что события в путинской России развиваются примерно так, как в фильме Милоша Формана «Пролетая над гнездом кукушки». Герой Джека Николсона находится в психиатрической больнице и пытается настаивать на своих основных правах, прося, чтобы пациентам разрешали смотреть телевизор по вечерам. Это идет вразрез с установленными правилами и, следовательно, запрещено. Сотрудники больницы вежливо объясняют мятежнику абсолютно без какого-либо давления, что его желание может не соответствовать желаниям других пациентов, которые привыкли к покою в вечернее время.

Наш герой затем требует, чтобы вопрос был поставлен на голосование. Руководство ничего не имеет против использования демократических методов, поскольку оно знает, что несчастным пациентам не придет в голову настаивать на изменении правил, переданных им сверху. И действительно, Джек Николсон почти один, но он не сдается и начинает кампанию.

Со временем ему удается получить большинство голосов среди пациентов, способных более или менее понять ситуацию. Но тогда тактика сотрудников принимает неожиданный оборот. Заведующая говорит, что большинство должно охватывать всех пациентов, даже тех, у кого серьезные нарушения и кто не в состоянии осмыслить то, что происходит. Аргумент гуманный: они тоже люди, и мы не можем игнорировать их мнение.

На четвертом этапе Джек Николсон достигает невозможного и получает абсолютное большинство голосов. И только теперь, когда демагогические аргументы руководства исчерпаны, они прибегают к силе – электросудорожной терапии (ЭСТ). Восстание могло бы быть подавлено, но оно начинает наводить некоторых пациентов на мысль, что система несправедлива и что существующий порядок может быть отменен.

Добровольная госпитализация

12 лет правления Путина (в том числе президентство Медведева) довольно точно отражают развитие событий в этом замечательном фильме, выпущенном в 1970-х годах.

Первый президентский срок Путина (2000–2004) был периодом, когда в глазах подавляющего большинства граждан России новое правительство имело очевидные преимущества по сравнению с трудными 90-ми годами. Долгожданное восстановление экономики привело к повышению уровня жизни, так что почти никого не беспокоили какие-то нарушения прав и свобод. Выражаясь языком психиатрической больницы, Россия регулярно питалась, спала на мягкой постели и имела транквилизаторы, чтобы помочь ей забыть о страстях, управляющих людьми вне сумасшедшего дома.

В фильме становится очевидно, что большинство пациентов были госпитализированы по собственному желанию, а значит, согласны с существенным ограничением их свободы. В конце концов, они были недостаточно сильны, чтобы жить во внешнем мире с его постоянными проблемами. Значительная часть населения России с радостью приняла режим Путина точно так же: рост цен на нефть создал впечатление, что власти всегда будут в состоянии обеспечить достаточно еды, места где жить и развлечений, чтобы люди забыли о политике.

Первый кризис режима наступил в 2004 году. Когда Михаил Ходорковский был арестован, в России сформировалась небольшая, но энергичная оппозиционная группа, думавшая, что Россия движется в неправильном направлении. Интеллигенция увидела, что экономические реформы остановились, что Россия стала полностью зависимой от зарубежных продаж нефти и газа, что насильственное подавление Чечни привело к страшному кровавому терроризму, а коррупция достигла до тех пор неведомых масштабов.

Как Путин среагировал на это? Почти никак. Он был уверен в поддержке большинства, которую он на самом деле имел даже в таких центрах интеллектуального превосходства, как Москва и Санкт-Петербург. Я знаю из личного опыта, что рациональные аргументы о неэффективности режима были приемлемы только в очень ограниченном кругу мыслящих людей. Значительная же часть населения считала, что Путин делал все правильно, давая людям возможность зарабатывать себе на жизнь, улучшать свой жизненный уровень и проводить приятный отдых. В то время лидеры демократической оппозиции были, скорее, как Джек Николсон, который делал все от него зависящее, чтобы дать пациентам увидеть, что им нужно бороться за свои права. Пациенты смотрели на него безучастно, не в силах понять, как они могут ставить под вопрос повседневную рутину, установленную сотрудниками, которые, конечно же, лучше их знают, как лучше устроить их жизнь.

«Восстание» президента Медведева

Теперь мы переходим к третьему этапу – сомнениям и смутным надеждам на перемены. На самом деле, однако, в нашем случае это «персоналу больницы» удалось «раскачать лодку», а не мятежным членам оппозиции, как это было в фильме. Чтобы соблюсти Конституцию, Путину пришлось уступить свой пост на один президентский срок человеку из своей команды – полностью послушному и нехаризматичному Медведеву. Идея заключалась в том, что он будет сидеть четыре года на посту президента, а затем вернет бразды правления их законному владельцу. В каком-то смысле план Путина действительно удался. Он получил свою власть обратно, но не раньше, чем его временному заменяющему удалось против его желания «раскачать лодку», почти как Джек Николсон.

Медведев говорил о необходимости модернизации, важности трансформации правоохранительных органов, мертвой хватке коррупции и необходимости восстановить отношения с ведущими западными странами. Он почти никогда не критиковал Путина лично и не говорил о коррупции в высших эшелонах власти. Тем не менее идеи о недостатках авторитарного режима овладевали умами россиян и не только умами этой небольшой группы представителей интеллигенции, способных искать информацию в интернете и делать собственные выводы о жизни. Медведев появлялся на телевидении, и его широко цитировали зависящие от Кремля средства массовой информации, так что его идеи достигли значительно более широкой аудитории, чем идеи лидеров оппозиции. Хотя идеи Медведева о модернизации были расплывчатыми и менее сформированными, чем у оппозиции на многих фронтах, он смог как часть пропагандистской машины Кремля достичь большего, чем он сам думал.

Возвращение Путина на трон было воспринято отрицательно, не только теми представителями интеллигенции, которые действовали самостоятельно с момента ареста Ходорковского, но и многими, которые ранее были лояльны к режиму. Развернулись массовые протесты, поэтому власти изменили свою стратегию, и это соответствует третьей стадии в фильме Формана.

Путин начал апеллировать к молчаливому большинству, людям, которые не в состоянии сформировать свои собственные идеи о правах и свободах, демократии и экономической политике. Правительство и пропагандистские машины начали со временем говорить пренебрежительно о бездельниках в столице, участвующих в бесконечных акциях протеста. Кремль решил искать поддержку в провинциях, среди рабочих в шахтах и на крупных заводах, то есть людей наименее образованных и самых удаленных от любых независимых источников информации. Были организованы пропутинские демонстрации с участием людей, которых привозили на автобусах и которые вряд ли приняли бы участие в мероприятиях такого рода сами по себе. Скромный менеджер из Нижнего Тагила был внезапно назначен представителем президента в Уральском округе просто потому, что он высказал очень жесткое мнение об оппозиции в Москве.

Одним словом, вновь говоря языком фильма, можно сказать, что оппозиция, заручившись поддержкой думающих пациентов психиатрической больницы, потребовала радикальных изменений со стороны правительства, которое обратилось к принципам демократии, предложив, чтобы мнение всех пациентов, независимо от их способности мыслить, принималось во внимание.

Шоковая терапия

В настоящее время мы переходим от третьей стадии общения между руководством и пациентами к четвертой. Понимая, что есть опасность полной потери поддержки со стороны большинства (которое может быть вызвано серьезным экономическим кризисом с тяжелым падением уровня жизни широких слоев населения), Кремль готовится применить силу против лидеров оппозиции.

Речь пока не идет о разгоне советского типа, но о большей готовности правительства использовать свой собственный метод «финансовой шоковой терапии». Новое законодательство нацелено таким образом, что лидеры демонстраций могут быть оштрафованы на крупные суммы денег за любой неуместный шаг.

Сегодняшние оппозиционные лидеры не являются ни аскетами, ни фанатиками. Они хотят жить в хороших квартирах, ездить на собственных автомобилях, иметь хорошую еду и одежду, ездить в отпуск за границу и дать своим детям качественное образование. Финансовая шоковая терапия может быть очень болезненной для них. То, что Кремль хочет сделать – это стремление лишить движение протеста его лидеров, не создавая новых политических заключенных, которые являются таким чувствительным вопросом для западного общественного мнения.