Договор между советским правительством и компанией Fiat был подписан ровно 50 лет назад, в 1966 г. Посреди холодной войны этот проект приоткрыл железный занавес для тысяч итальянских и советских граждан, которые годами ездили в Тольятти и Турин в рабочие командировки. Здесь родилась не одна история любви, не знающей границ – со счастливым концом и без него, пишет итальянское издание Ansa.

Говорят, что история, которая закончилась браком по расчёту между Fiat и Хрущёвым, загорелась в 1962 г, на выставке достижений итальянской промышленности в Москве. Говорят, что самому Никите Хрущёву так понравился Fiat Mirafiori, что он выбрал именно итальянский концерн для планов по массовой автомобилизации – в Союзе ещё в 1965 г. 1 машина приходилась на 238 человек.

В середине 60-х стали возобновляться экономические отношения между Союзом и Италией, которой был нужен советский газ. А СССР хотел добраться не только до итальянских технологий и ноу-хау, но и до американского оборудования, которое работало на «Фиате». Чтобы обойти американский контроль, руководство «Фиат» оформляло американское оборудование на себя, а после переправляло в Союз.  

Сергей Литошко уехал в Тольятти в 1970 г, в день своего 20-етия. Он изучал итальянский в Институте иностранных языков. Он закончил только 1-й курс, когда его вызвали в Авто ВАЗ как переводчика между итальянскими и русскими техниками.

Проучился он только год. Но переводчиков не хватало, и государство собрало студентов, изучавших итальянский, со всего Союза. Платили им 95  рублей в месяц. Этого хватало и на проживание, и на то, чтобы врем от времени летать самолётом домой.

«Мы ходили в магазины, покупали итальянские продукты: макароны, вино, оливковое масло – найти всё это в Москве тогда было невозможно – и везли домой», - рассказывает Сергей. 
Итальянцы оказались влюбчивыми, добавляет он. Тому свидетельство - немало Джузеппевичей, Пьетровичей, Антониовичей, родившихся тогда в новом городе. Некоторые из тех, кто был не женат, увозили в Италию невест и детей. А некоторые из женатых старались развестись, но тогда закона о разводе в Италии ещё не было.

Одна из историй любви – между Доменико Узилла и Татьяной Большаковой. Татьяна поступила на завод, ещё не окончив школы – сначала счетоводом, затем секретаршей. Доменико был электриком на «Фиате и приехал из Турина. Но родители его были из Югославии, откуда уехали во время Тито. Сам Доменико провёл в социалистической Югославии детство, ходил там в школу, поэтому знал русский язык.

«Куда бы я ни шла, я всегда его встречала, он подходил и здоровался», - с улыбкой вспоминает Татьяна. Ей тогда не было и двадцати, и она сперва даже не знала, как зовут этого человека на 12 лет её старше.  
Лёд тронулся в День итальянской Республики, 2 июня. Она была с подругой. Её  встретил Доменико и пригласил на празднество в гостинице «Жигули», где останавливались командированные из Италии.

«Я в жизни не ходила в ресторан, я ведь была такая молодая. А там было всё и даже больше», - вспоминает она.  
Помнится ей не только ресторанное изобилие и элегантность в одежде итальянских рабочих и их жён. Главным были встречи с Доменико. Чтобы приехать к нему на свидание в другой конец города, она ждала  автобуса три часа под проливным дождём. Её терпение оправдалось: Доменико ждал её все эти три часа с зонтиком на автобусной остановке.  

Татьяна и Доменико поженились в 1972 г., но не без трудностей. Татьяну исключили из комсомола за желание пожениться с гражданином капстраны. Её вызвали на разбирательство в дирекцию завода.

«Там у меня спросили, почему я не нашла русского парня. Я им ответила, что мне неважна национальность того, кого я люблю», - рассказывала она. 

Доменико погиб в 1977 г. в автокатастрофе в Бразилии, где работал по контракту. Татьяна вернулась в Италию, где через несколько лет снова вышла замуж.

Франко Баккини - 85 лет, у него дочь, трое детей, шесть внуков – и железная память. Он с большим уважением рассказывает о советских гражданах, которые построили Тольятти, работая нём и ночью.
«Тольятти стал чудом труда», - говорит он. «В городе работало 600 подъёмных кранов, чтобы строить дома».

Но при этом зачастую забывали об элементарных условиях для рабочих. На строительных лесах не было страховки, и оттуда срывались люди. 
Франко добился разговора с начальником городской милиции, через молодого переводчика из Ленинграда.

Начальник пообещал, что средства защиты закупят в кратчайшие сроки. На это итальянец ответил: «А до этого?» Тут переводчик ответил сам: «Во славу партии некоторые жертвы неизбежны».
Тогда я ему ответил: «А ты тогда зачем не просишься сюда? Походи-ка так и ты».

«Жизнь в России? Мне нравилось», - вспоминает он. «Сначала было неуютно, но потом я привёз семью. Мы ходили в лес, зимой – катались на лыжах. А летом ходила электричка на пляж итальянцев. Там можно было искупаться, погулять по лесу или взять напрокат лодку и покататься по Волге».