Корреспонденты Би-би-си наблюдали за тем, как в Нагорном Карабахе идут боевые действия. Ниже приводим их репортаж  с сокращениями.

«Сирена, предупреждающая о воздушной тревоге, настигает нас в момент, когда мы проезжаем Лачин - самый близкий к армяно-карабахской границе город. По находящемуся здесь мосту азербайджанские военные стреляли три дня подряд, пытаясь разорвать сообщение между Арменией и Карабахом.

Из Армении в Карабах ведут две дороги, но северная, проложенная по берегу озера Севан, проходит слишком близко к контролируемым Азербайджаном территориям, так что с первых дней боев она оказалась перекрыта. "Лачинский коридор" с окончания войны в этих местах 25 лет назад был главным связующим звеном между Степанакертом и Ереваном.

Утром в воскресенье корреспондентам Би-би-си еще удалось проехать по мосту в сторону Степанакерта, к вечеру движение по нему было уже остановлено, реку приходилось переезжать вброд, а рабочие сыпали гальку, чтобы по новой временной дороге можно было проще проехать.

Художник на фронте

Где-то в районе городской подстанции Лачина раздается очередной взрыв, воздушная тревога не умолкает, по улицам проносится полицейская машина, призывающая всех максимально быстро уйти в укрытие.

Для корреспондентов Би-би-си таким оказывается полуподвальный этаж городского супермаркета. Хозяйка магазина Нэлли 17 лет жила в Калифорнии с семьей, но потом решила вернуться на родину.

Две комнаты, заставленные ящиками с помидорами, мешками риса, бутылками коньяка и лопатами постепенно наполняются местными жителями и путниками, которых бомбежка застала в Лачине либо по пути в Степанакерт, либо при попытке покинуть его.

Нэлли предлагает всем кофе, который варит здесь же, в подвале, и еду.

Седой стройный мужчина в жилете и шерстяном кардигане смотрится в этой обстановке немного инородно, так что первая мысль была - коллега-журналист. Но Грачик Арменакян по профессии художник. Когда шла первая карабахская война, он был студентом, когда в 2016 году случилось обострение конфликта - жил в Москве.

Новая война застала его в Ереване, и он говорит, что даже не стал советоваться с близкими: "Все равно бы сказали, что это не твое дело, зачем тебе туда, оставайся дома. Просто вчера сообщил, что мне надо в Карабах, и утром выехал", - рассказывает он.

Художник говорит, что работает в жанре авангардизма-концептуализма и даже основал с коллегами арт-группу "Акт". Его близкий друг работает в Москве в институте имени Склифосовского и в первый же день войны отправился через Ереван в Степанакерт, где теперь в госпитале помогает раненым.

- Мы вчера созванивались, и когда он узнал, что я тоже еду, долго смеялся, - рассказывает Грачик.

- А кем вы там правда будете, если раньше никогда не воевали? - задаем, кажется, резонный вопрос. - Станете просто волонтером?

- Я думаю, что мог бы ориентировать артиллерию, художники хорошо понимают все про пространства и расстояния.

Грачик не умеет воевать, но надеется, что там его научат, считает, что на войне сейчас важна любая поддержка - моральная, физическая, "помощь талантом".

Его решение отправиться на фронт может казаться странным, но в том, что защищать Карабах армяне летят из самых разных точек мира, корреспонденты Би-би-си убедились, еще вылетая из Москвы.

Вместо компактных самолетов в Ереван из Москвы в эти дни отправляются гигантские Боинги-777, до эпидемии коронавируса перевозившие пассажиров куда-нибудь в Нью-Йорк или Таиланд.

Раз вирус отменил привычные границы, то теперь в эти гигантские лайнеры грузятся десятки мужчин предпенсионного возраста, но в полной военной форме, которые считают нужным бросить свои привычные дела и ехать на войну, как они делали это тридцать, двадцать или шесть лет назад.

Заместитель руководителя Кашатагского района, в который входит город Лачин, Геворг Мнацаканян храбрится в ответ на вопрос, что "лачинский коридор" и сохранение контроля над ним значит для будущего Нагорного Карабаха. "Все города для нас одинаково важны", - говорит он и рассказывает, что серьезных разрушений в городе от обстрелов пока не было.

Наш разговор постоянно прерывают военные, которые в первые дни войны были очень заинтересованы в присутствии журналистов в республике, но спустя несколько дней начали очень опасаться прямых видеотрансляций и съемок, по которым их противник сможет установить любую геолокацию. Снимать интервью предлагают исключительно на фоне стены, чтобы никакого городского пейзажа за спиной говорящего не было.

Когда не хочешь уезжать

Убегающих от войны можно условно разделить на три группы. Одни сразу едут куда-то вглубь Армении, например, в Ереван, чтобы переждать войну там. Другие остаются в приграничных с Карабахом населенных пунктах. В армянском Горисе гостиницы делят между собой журналисты и беженцы. Есть и третьи, уезжающие непосредственно с линии фронта, но не спешащие покидать Карабах в надежде скоро вернуться домой.

Древний город Шуши  находится всего в 10-15 минутах езды от Степанакерта. С одной стороны, столица Карабаха в низине, а Шуша на горе, так что этот город реже обстреливают. С другой, из-за того, что он находится на горе, тут сложно найти здание с подвалом, где можно было бы укрыться от обстрела.

В воскресенье в здание культурного центра, где укрывались беженцы, попал снаряд. Правительство НКР заявило, что в результате обстрелов Шуши и Степанакерта только в тот день погибло как минимум четыре мирных жителя.

Из Шуши открывается прекрасный вид на столицу Нагорного Карабаха. Пару часов, что мы снимаем ее, город не обстреливают, но каждое утро и каждый вечер Степанакерт бомбят и, по словам коллег, остающихся в городе, все ожесточеннее и ожесточеннее. Шушу вплоть до воскресенья почти не обстреливали. В местном отеле мы встречаем несколько десятков стариков, которых вывезли из приграничных сел Мартакертского района.

Учительница русского языка Рая Геворкян рассказывает, что рано утром ей позвонил глава муниципалитета и попросил выехать из их села, чтобы избежать лишних жертв среди мирного населения. Выехало около 50 человек.

"Мы никуда не уезжаем отсюда, просто чтобы лишних погибших не было", - уточняет она. В 1988 году ей пришлось бежать из Азербайджана, в 1992-м - уже из Карабаха, в 2016-м - снова пришлось на время эвакуироваться из республики, сейчас для нее это уже четвертая эвакуация из дома. Двое ее сыновей на фронте, связи с ними нет, живы ли они, она не знает.

Жительница соседнего села Аида Мелканян боится сразу и за сына, который в 18 лет ушел в армию и сейчас находится на фронте, и за брата, который отправился туда же добровольцем.

Несколько дней назад ее брат попал под обстрел и после этого пытается добраться до Степанакерта пешком, потому что никакой транспорт в том направлении уже не ездит. "Когда последний раз звонил, говорил, что не ранен, но я по голосу чувствую, что что-то не так. Уже третий день идут, - жалуется Аида. - Очень кошмарная ситуация, а мир молчит. Бомбят мирных людей в XXI веке, это бесчеловечно".

Нина Шаганц приехала из Мартакерта два дня назад. Вместе с ней пять женщин, родственницы и подруги. "Вот сидит жена погибшего, её сын сейчас там. Вон у тех сын, муж", - перечисляет Нина.

Ее собственный муж остался в Мартакерте. Женщина, как и большинство людей в этом подвале, уже третий раз уезжает из дома как беженка. Она не считает Шушу безопасным местом, сидит здесь, потому что это недалеко от дома и есть возможность поддерживать связь с мужем, "чтобы поддержать их хотя бы".

Беженцы почти не выходят из подвала. "Иногда, когда спокойно, выходим, поднимаемся в комнату, когда воздушная тревога, спускаемся в подвал. Сегодня тревога несколько раз была, почти целый день сидим", - рассказывает Нина.

"Рассчитываем только на свои силы"

Поскольку Карабах до сих пор не признан как самостоятельное государство даже Арменией, в Ереване у республики есть представительство, а не посольство.

Представитель НКР в Армении Сергей Газарян утверждает, что соотношение сил на фронте примерно 13 к 1 в пользу Азербайджана, но за неделю боев азербайджанской армии так и не удалось достичь видимого успеха.

"Все правовые и политические основания для признания Арцаха [как независимого государства] есть, - рассуждает он. - Но есть политическая целесообразность и двойные стандарты. Мы де-факто состоявшееся государство и мы сторонники перемирия, потому что каждая жизнь бесценна. Но Азербайджану надо спасти свое лицо: сколько миллиардов долларов вложено в армию и оборону, а ни одного значимого успеха добиться не удалось".

На вопрос, ждут ли в Степанакерте какой-то помощи со стороны России, в том числе военной, дипломат устало улыбается: "Мы не можем ждать. Сколько? Чего? Мы рассчитываем только на свои силы. Если драка неизбежна, бить надо первым. В Баку все последние месяцы активно готовились к войне, посудите сами, зачем Армении идти на войну с Азербайджаном?"».