Риторика — это одно, реальные действия — другое. Израильский удар по сирийской авиабазе усиливает напряженность между двумя наиболее сильными в военном отношении государствами региона, однако до прямой войны пока далеко.

Недавний израильский авиаудар по Сирии стал частью более широкого противостояния между Израилем и Турцией вокруг будущего страны после падения Башара Асада в декабре 2024 года. Некоторые израильские чиновники уже допускают возможность будущего столкновения с Турцией непосредственно на сирийской территории, пишет Jpost.

В Израиле все чаще звучат прогнозы о возможной войне либо с самой Сирией, либо одновременно с Сирией и Турцией. Причина — усиление нового сирийского правительства во главе с Ахмедом аш-Шараа, которое Израиль воспринимает как потенциальную угрозу.

Критики сирийских властей в Израиле называют их «джихадистами» и обращают внимание на тесные отношения Дамаска с Анкарой. Поскольку правящая в Турции Партия справедливости и развития (AKP) имеет исторические связи с движением «Братья-мусульмане», в Израиле постепенно формируется представление о возможном «суннитском альянсе», который способен заменить прежнюю иранскую ось влияния.

Однако риторика — не то же самое, что военные действия.

Израиль уже много лет наносит удары по Сирии

Израильские удары по Сирии сами по себе не являются чем-то новым. Еще до падения Асада Израиль нанес по территории страны тысячи авиаударов в рамках так называемой «Кампании между войнами».

Основной целью было не допустить укрепления иранского военного присутствия в Сирии и переброски оружия ливанской «Хезболле».

Однако опыт этой кампании продемонстрировал ограничения одной лишь авиации: удары не смогли полностью остановить контрабанду оружия через Сирию, а лишь снизили уровень угрозы.

После падения Асада Израиль фактически продолжил ту же политику. Вместо налаживания отношений с новым правительством в Дамаске Тель-Авив продолжил наносить удары по сирийским объектам и расширил наземное присутствие в буферной зоне у границы.

В 2025 году ситуация еще больше осложнилась. Израиль заявил, что намерен защищать друзское меньшинство на юге Сирии. Это, в свою очередь, заставило некоторых друзских лидеров задуматься о создании собственного государства в районе Эс-Сувейды.

Однако такая идея не устраивает ни Дамаск, ни Амман и другие региональные силы. В результате израильская политика в Сирии постепенно расширилась: от борьбы с Ираном — к противодействию новому сирийскому правительству и поддержке друзов. Теперь существует риск, что следующим этапом станут прямые столкновения с Турцией.

После падения Асада Турция стала одним из главных внешних покровителей нового правительства в Дамаске.

Анкара предоставляет Сирии военную подготовку, оборудование и логистическую поддержку, помогая восстанавливать государственные институты, разрушенные  войной.

После смены власти Анкара быстро установила тесные отношения с Ахмедом аш-Шараа. Турецкую стратегию поддержали Саудовская Аравия, Катар и другие государства. В результате новое сирийское руководство получило поддержку и со стороны администрации Дональда Трампа.

Для Израиля проблема заключается в том, что Турция может помочь Сирии не просто восстановить государственные структуры, но и создать полноценную военную инфраструктуру.

Особое беспокойство вызывают стратегические объекты — в том числе авиабазы.

Именно поэтому израильский удар по авиабазе Абу-эд-Духур рассматривается как предупреждение Анкаре.

Канцелярия премьер-министра Израиля заявила, что Израиль и Сирия договорились сохранять существующий «статус-кво» в сфере безопасности, однако Дамаск якобы оказался на грани его нарушения, разрешив турецким военнослужащим разместиться на авиабазе недалеко от Алеппо.

Израиль утверждает, что неоднократно предупреждал Сирию о недопустимости такого развертывания.

Начальник Генерального штаба Армии обороны Израиля Эяль Замир посетил израильскую зону безопасности в Сирии и заявил, что Израиль внимательно отслеживает происходящее.

По его словам, Израиль «не позволит враждебным силам закрепиться у его границ» и будет использовать свои оперативные возможности там и тогда, где это потребуется.

Главная задача, подчеркнул Замир, — не допустить появления «террористических угроз и формирования серьезной военной угрозы непосредственно у израильской границы».

Это соответствует более широкой израильской стратегии после 7 октября — созданию буферных зон в Газе, Ливане и Сирии.

Пока Турция находится далеко от Голанских высот. Но Израиль дает Анкаре понять, что не собирается мириться с появлением еще одной крупной иностранной военной силы в Сирии.

Турция, в свою очередь, не демонстрирует желания вступать в прямой конфликт с Израилем.

Турецкие СМИ связывают израильский удар в том числе с внутренней политикой Израиля и предстоящими выборами. Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан при этом остается одним из ключевых представителей Анкары в вопросах отношений с Израилем.

Турция также продолжает занимать жесткую позицию по Газе. Фидан предупреждал Израиль, что Турция, Катар и Египет могут предпринять «радикальные меры», если Израиль попытается сорвать соглашение по Газе.

Таким образом, противостояние между двумя странами выходит далеко за рамки Сирии.

В Израиле некоторые политики и аналитики уже называют Турцию «новым Ираном».

Причины очевидны: Анкара обладает одной из крупнейших армий НАТО, активно действует за пределами своих границ и имеет военные объекты и контингенты не только в Сирии, но также в Катаре и Сомали.

При этом Турция и Израиль имеют долгую историю конфликтов.

Сегодня обе стороны рассматривают регион через принципиально разные призмы.

Израиль стремится не допустить появления в Сирии любой силы, способной ограничить его свободу действий. Турция, напротив, стремится укрепить влияние в  Сирии и помочь Дамаску создать дееспособную армию.

Возможна ли война Израиля и Турции?

Пока прямого конфликта никто не хочет.

Турция действует осторожно и не заинтересована в войне с Израилем. Дамаск также не стремится к конфронтации. США пытаются сохранить отношения одновременно с Израилем, Турцией и новым сирийским руководством.

Но проблема заключается в том, что интересы двух стран в Сирии становятся все менее совместимыми.

Израиль хочет сохранить свободу действий в сирийском воздушном пространстве и предотвратить укрепление любых иностранных вооруженных сил. Турция хочет расширять собственное влияние и помогать восстановлению сирийской армии.

Ключевой вопрос — где пройдет граница между этими двумя зонами влияния.

Пока Турция не приблизилась к Голанам, прямого военного столкновения можно избежать. Но если Анкара начнет создавать крупную военную инфраструктуру в Сирии, Израиль может попытаться ее уничтожить.

Именно здесь возникает наиболее опасный сценарий: Израиль будет наносить удары по объектам, которые Турция считает частью своей стратегической инфраструктуры, а Анкара в какой-то момент может решить, что больше не может оставаться в стороне.

Главную роль в предотвращении такого сценария способны сыграть США.

Посол США в Турции и специальный представитель по Сирии Том Баррак уже подверг критике израильский удар по авиабазе Абу-эд-Духур, назвав его «ненужной эскалацией», которая не способствует региональной стабильности.

По его словам, новое сирийское правительство не демонстрирует агрессивного поведения и неоднократно заявляло о стремлении к деэскалации в отношениях с Израилем.

Вашингтон считает, что сдержанность и дипломатическое взаимодействие являются более конструктивным путем, чем новые военные инциденты.

Но возможности США также ограничены: Вашингтон одновременно занимается Ираном, Газой, Ливаном и другими кризисами на Ближнем Востоке.

Поэтому наиболее вероятный сценарий на данном этапе — не немедленная война Израиля и Турции, а опасная борьба за влияние в Сирии, в которой каждый новый военный объект, авиабаза или иностранный контингент может стать причиной следующего витка эскалации.

И если Турция действительно начнет превращать свое присутствие в Сирии из политического влияния в полноценную военную инфраструктуру, вероятность прямого столкновения с Израилем заметно возрастет.