Перед смертью кубинского революционера Фиделя Кастро его дочь Алина Фернандес, получившая убежище в США в 1993 году, поговорила с кубинской писательницей Венди Геррой. Интервью было записано три года назад в Майами, Алине Фернандес на тот момент было 57 лет. Газета Libération опубликовала текст после смерти команданте, передает RFI.

Алина Фернандес родилась в 1956 году. Венди Герра хотела показать портрет женщины, жизнь которой была потрясением с самого начала — в самом раннем возрасте она узнала, что «была дочерью самого Фиделя Кастро».

Алина родилась до революции. «Я открываю вам свой возраст, а это непростительная ошибка, — говорит она. — Мы жили в большом доме в Гаване, там было семь комнат, потому как мы принадлежали к среднему классу, у которого была работа. Моя мать была замужем за Орландо Фернандесом Феррером, кардиологом, который работал в нефтяной кампании».

Алина рассказывает, что в детстве обожала Орландо Фернандеса, «он знал, что я не была его дочерью». Все изменилось в день, когда «бородач из телевизора зашел к нам в дом». «Изменилась моя жизнь, и резко изменилась жизнь страны». Главным воспоминанием детства Алина называет «дым сигары высокого господина». «Он подарил мне пупса в униформе, с волосами и приклеенной бородой — его альтер эго. Я помню, как оторвала фальшивую бороду».

Алина рассказывает, что Фидель Кастро хотел, чтобы она с матерью жила с ним, оставив сестру с доктором Фернандесом. Так и случилось: память о сестре и отце-докторе начала постепенно стираться. «Дети ко всему адаптируются. Мы жили в прекрасном доме. (…) Меня отправили в школу, которую я ненавидела изо всех сил». «Вы жили с няней, матерью и морем?» — спрашивает ее писательница. «И с Фиделем, который возвращался поздно ночью».

Портреты Фиделя были повсюду в школе, его имя — во всех детских песнях, во время утреннего поднятия флага. «Говорили ли вы своим одноклассникам, что Фидель навещал вас?» — спрашивает Венди Герра. «Они и так это знали. Через неделю все знали, что Фидель — мой отец». «Все знали, кроме меня. Я была невинным ребенком. Я повторяла то, что говорили дома». «Мы играли в микадо. Он был очень мягким человеком. Герой времени».

Только когда Алине исполнилось 10 лет, мать поговорила с ней на чистоту. «Меня это не удивило. Дети хорошо чувствуют, что происходит, у них есть этот инстинкт, который они теряют по мере взросления. Меня это успокоило». «Он (Фидель Кастро) стал приходить чаще. Что же касается разговоров, то их не было… Он уже привык к монологам. (…) Только в подростковом возрасте эти отношения стали проблемой. В 50-е годы поменять фамилию было невозможно. Для этого был изменен семейный кодекс, чтобы эти изменения стали возможны. Но я отказалась (брать имя Кастро) (…), я чувствовала, что по-прежнему близка с доктором Орландо. И чувствовала, что это могло причинить ему страдание. Потом, когда я наконец смогла возобновить отношения со своей сестрой, я убедилась, насколько я была права».

Алина рассказывает, что бабушка называла Фиделя «дьяволом», но ее собственная мать его обожала. «Когда он возвращался, ее глаза начинали блестеть». По словам дочери Фиделя Кастро, у команданте не было привязанности к семье, эту роль выполнял Рауль — он был настоящим связующим звеном между ней и другими детьми Фиделя.

«Я выросла без него. У меня не было его номера телефона, мне нужно было всегда прибегать к помощи третьих лиц, чтобы с ним связаться. Я очень быстро поняла, что он не сможет объяснять задачи по математике, потому что это не делается в два часа ночи».

«Когда-нибудь я вернусь на Кубу, куда же еще я могу поехать… Это моя страна». «Вы звали его «папа»?» — спрашивает Венди Герра. «Я звала его Фидель».