На фоне краткой приостановки поставок оружия Украине и новых обязательств по расходам, достигнутых на недавнем саммите НАТО, у Вашингтона появляется редкая возможность сократить своё чрезмерное вовлечение в Европу. Но этот путь далеко не гарантирован. Поскольку американская дипломатия стремится к завершению войны в Украине, стоит внимательно рассмотреть долгосрочные гарантии безопасности, в которые США могут быть втянуты в рамках послевоенного урегулирования, пишет American Conservative.

Во-первых, Соединённые Штаты, вероятно, будут иметь значительный логистический интерес в обслуживании американского вооружения, поставленного Украине. Украина получила весь спектр американских систем. Это включает комплексы ПВО Patriot, NASAMS, HAWK и множество других средств противовоздушной обороны; системы HIMARS, гаубицы и миномёты для артиллерийских боёв; а также танки Abrams, боевые машины Bradley и бронетранспортёры Stryker для маневренных сил. Обеспечение запасных частей — это не игра с нулевой суммой. Современная военная техника — это не просто набор деталей, она высокотехнологична и сложна, включает сотни физических и программных компонентов. Многие из этих компонентов, критически важных для применения системы, не имеют достаточного запаса на складах. Их поставка требует «перекладывания одеяла»: одну и ту же деталь придётся изымать из других запасов НАТО или США.

Во-вторых, поскольку Украине поставлено американское вооружение, США придётся интегрировать украинскую армию в более широкую систему европейской обороны. Это связано с тем, что Украина всё глубже встраивается в систему безопасности НАТО. Ещё в прошлом году НАТО заявляло о «необратимом пути Украины к полной евроатлантической интеграции, включая членство в НАТО». Это не просто слова. Украина получает разведывательные данные и целеуказание, которые достаточно оперативны и точны, чтобы США фактически стали частью «цепочки поражения целей», как сообщает The New York Times. Украина получает не только устаревшие комплексы вроде американских Stinger, но и системы с цифровой связью, которые интегрируются в общие операционные центры и дружеские платформы.

Кроме того, маловероятно, что дальнейшую поддержку США смогут заменить европейцы. Эти системы не только технически сложны — для их работы часто требуется американская разведданные, а также существуют серьёзные юридические ограничения по передаче конфиденциальной информации третьим сторонам. Внутри альянса также разнятся оценки рисков и представления о том, какой должна быть послевоенная стратегия сдерживания. Хотя США заняли более осторожную позицию в отношении итогов войны, европейские союзники могут настаивать на создании контингентов для физического присутствия в Украине ради демонстрации гарантий безопасности. В этом случае Вашингтону будет ещё труднее вывести свои силы из Украины и Европы в целом.

Встраивание Украины в структуру НАТО также потребует трансформации методов ведения боевых действий. В нынешней войне Украине приходится действовать гибко и изобретательно, ради победы импровизация превыше единообразия. В послевоенной среде необходимость таких «ручных» решений уступит место жёстким стандартам, которые неизбежны при ведении войны в составе альянса (независимо от того, будет ли Украина де-факто или де-юре членом, она всё равно трансформируется). Тридцать две страны не могут воевать разрозненно — стандартизация и общая операционная картина — это конечная цель НАТО. Акцент на высокотехнологичной войне отражает американский подход к доктрине НАТО, которая стремится к доминированию во всех сферах: на суше, в воздухе, на море, в космосе и киберпространстве.

Часть этой архитектуры — это система Link 16, которая обеспечивает единое воздушное пространство между авиацией, сухопутными и морскими силами. Это важно для устранения разрыва между датчиком и стрелком: цели могут поражаться сразу после их обнаружения любым сенсором в сети. Например, сейчас Украина эксплуатирует истребители F-16 без программного обеспечения Link 16. В результате эти самолёты имеют радиус поражения примерно в три раза меньше, чем у российских аналогов. Украина, получив оборудование для многодоменной войны, сможет эффективно воевать только если будет интегрирована в информационную среду НАТО. Есть и дополнительная проблема: европейская военная логистика всё ещё сильно зависит от американских возможностей. С учётом глубокой зависимости Киева от США, включение Украины в будущую архитектуру европейской безопасности создаст значительные препятствия для выхода США из европейских дел.

Американский интерес в Украине будет также экономическим. Особенно в связи с тем, что США и Украина подписали соглашение по полезным ископаемым. Но это также создаёт сложности: большая часть редкоземельных элементов Украины находится в контролируемом Россией Донецке, а даже для разработки месторождений на территории, контролируемой Украиной, потребуются колоссальные инвестиции для восстановления энергосистемы и инфраструктуры. Освоение этих ресурсов само по себе потребует значительных частных вложений из США, что ещё больше увяжет Вашингтон с долгосрочной безопасностью Украины.

Все условия складываются так, что США будут вовлечены в Украину надолго. Однако конфликт, вероятно, заморозится, учитывая высокую вероятность того, что война завершится неокончательно. Президент России Владимир Путин вновь заявил, что Украина не должна играть никакой роли в НАТО в будущем. В случае переговорного урегулирования Украина, скорее всего, лишится Крыма, Луганска и Донецка. Для Украины это будет болезненно и тяжело принять. Следовательно, украинский реваншизм может стать проблемой в послевоенную эпоху. Напомним, что с 2014 по 2022 год Украина и Россия вели «серую» войну низкой интенсивности. С точки зрения Украины у неё останется вооружённое и враждебное государство на границе, которое оккупирует территории, считающиеся её собственными. С точки зрения России Украина останется де-факто опорным пунктом НАТО, угрожающим Волгоградскому коридору и доминированию России в Чёрном море. Всё это — факторы, указывающие на возможное возобновление затяжного конфликта низкой интенсивности даже после окончания нынешней войны. США придётся учитывать, разумно ли иметь сотни оборонных подрядчиков, военнослужащих и значительное частное присутствие в стране, чьи границы будут оспариваться ещё многие годы или десятилетия.

У США есть очевидный интерес к снижению приоритетности европейского направления в пользу поворота к Тихоокеанскому региону. Это подчёркивается каждой Стратегией национальной обороны с 2012 года, но США так и не сделали этого полностью. С учётом дипломатических усилий по завершению войны в Украине, нынешняя политика вряд ли выведет США из европейских обязательств. Сохраняющаяся траектория приведёт к тому, что у США будет постоянный интерес в Украине, которая, вероятно, останется конфликтной зоной, хоть и в менее интенсивной форме. Это едва ли соответствует целям, которых стремятся достичь политики США. И чтобы это не осталось невысказанным: есть две страны, которые могут уничтожить цивилизацию — США и Россия. При всех проблемах с её обычными вооружёнными силами, российский ядерный арсенал всё ещё способен уничтожить миллиарды людей за меньше чем час. Эту угрозу нельзя недооценивать. Американская разведка в 2022 году оценивала вероятность применения Россией ядерного оружия в Украине в 50%. Где бы закончилась эта спираль эскалации? Это не академический вопрос, а забытая реальность: продолжение конфликта между Россией и НАТО ставит под угрозу само существование цивилизации. Дипломатия должна быть приоритетом. Европейские союзники США должны быть уполномочены взять ответственность за собственную безопасность. Но Соединённые Штаты должны проводить свою собственную стратегию в отношении России.