Проходя мимо своих картин, подросток с солнечным лицом внимательно рассматривает их и останавливается у одной. Вопреки обыкновенному «руками не трогать» бережно проводит ладонью по ее поверхности, будто восстанавливая в памяти детали и краски того дня, когда он ее рисовал. 

Приблизившись к картине, читаю название - «Ночь».

«Был час ночи или даже больше. У нас сидели гости, я была занята ими. В какой-то момент смотрю, Эдвин стоит у окна, рисует. Подхожу и вижу: он изображает ночь, используя фиолетовую краску. Переведя взгляд на улицу, я застыла: ночь стояла необыкновенная - небо действительно казалось сиреневым, а на его фоне отчетливо виднелась белая луна», - говорит Арменуи Овсепян. Высокая, изящная, с большими черными глазами мама 14-летнего Эдвина. 

Гости уехали под утро, рисунок к тому времени был окончен. Кинув взгляд на работу сына, Арменуи спросила:
- Что за пятна на луне?
- Это кратеры, мам, - ответил он как ни в чем не бывало.

«Кратеры...», - повторила она, замерев посреди зала с подносом уже вымытых бокалов. Перед глазами, как кадры кино, пронеслись сцены прошлого. Одна за другой. И вот она, на онемевших ватных ногах выходит из кабинета врача, держа за руку двухлетнего улыбчивого, но безмолвного сына. «Ваш ребенок никогда не заговорит», - звучало в ее ушах. Она шла по коридору и никак не могла понять - почему?

Вскоре последовал официальный диагноз - аутизм.

Со дня подтверждения диагноза последовали годы упорного труда, сопровождаемые приступами отчаяния, паники и безысходности. Врачи и педагоги один за другим ежедневно приходили и уходили на протяжении четырех лет. В 6 лет Эдвин посмотрел на крутящуюся по дому как юла Арменуи и впервые, вместо того, чтобы потянуть ее за руку, громко позвал: «Мама!». Со временем Эдвин освоил новые слова, научился складывать их в предложения.

«Когда мне сказали, что он никогда не заговорит, я мечтала о том, чтобы он сказал хотя бы «мама». Я не могла надеяться на такие слова, как «кратер». Не все дети даже знают, что это такое, - говорит Арменуи и добавляет. - Аутизм нельзя вылечить. Другими словами, таблеток от аутизма нет. Помочь ребенку можно только бесконечными тренировками с привлечением хороших специалистов, таких, как, например, педагог Эмма Баграмян, логопед Нелли Геворкян. Кроме прочего, Эдвин посещал медцентр «АрБес».

Любовь сына к рисованию Арменуи заметила, когда ему было около 7. Мальчик изображал в тетрадях и альбомах героев из любимых сказок Ованеса Туманяна, которые каждый день читались ему перед сном. 

«Однажды рано утром я встала и увидела, что Эдвина нет в кровати. Дома стояла гробовая тишина. Я так испугалась, что пулей вылетела из спальни. В голове мелькали страшные мысли. Вдруг вижу его сидящим на полу посреди зала.  Он остановил кадр из мультфильма «Том и Джерри» и срисовывал его с экрана телевизора», - вспоминает Арменуи.

Если тянется к искусству, то нужно это поощрять, подумала тогда молодая женщина, и занялась поиском соответствующих педагогов. Так в жизни Эдвина появилась Лусине Саруханян и Мгер Назарян. 
«Они учат технике, направляют, но навязать свое не могут», - улыбается Арменуи. - «Если Эдвин решил, что море будет красное, значит, оно будет красное». 

Впрочем, среди любимых цветов Эдвина желтый и сиреневый. 

Сегодня в коллекции юноши более 200 картин. За его спиной, кроме многочисленных участий в различных мероприятиях, две персональные выставки: одна в ереванском художественном колледже им. Ф. Терлемезяна, вторая - в Союзе художников Армении. В прошлом году картины Эдвина были представлены на выставке, приуроченной к 40-летию Абовянской художественной школы. 

Прощаясь с Арменуи, прошу дать совет - как быть мамам, столкнувшимися с похожей проблемой.
«Аутизм - это не конец. Это только начало. Не разочаровывайтесь в своем ребенке, не отказывайтесь от него и не оставляйте его наедине со своей проблемой. Просто примите тот факт, что он другой. Не менее чудесный, чем все остальные».