Американские банки ушли из России, но это не значит, что они перестали зарабатывать деньги на украинском кризиса, передает CNN.

Распродажа российского долгаи последовавшие за этим санкции создали окно для нового типа арбитража, в котором некоторые представители финансового мира видят  легкие деньги.

Идея состоит в том, что известно как сделка с отрицательной базой, или покупка дешевых российских государственных или корпоративных облигаций вместе со свопами кредитного дефолта, которые действуют как страховка от потенциального дефолта заемщика.

Обычно такой вид торговли не имеет смысла, но поскольку институциональные инвесторы стремятся быстро избавиться от всего, что связано с Россией, цены на облигации падали быстрее, чем росла цена для их хеджирования.

По данным Bloomberg News, объем торгов российским корпоративным долгом вырос до двухлетнего максимума после «вторжения России».

Данные с веб-сайта MarketAxess показывают, что объем суверенного долга России в период с 24 февраля по 7 апреля составил 7 миллиардов долларов по сравнению с 5 миллиардами долларов за тот же период в 2021 году — рост на 35%.

Российские облигации торгуются бешено, сказал Филип М. Николс, эксперт по России, профессор Уортонской школы Пенсильванского университета. «Есть много спекулянтов, которые скупают эти облигации, рейтинг которых сильно понизился и которые находятся на грани превращения в мусор», — сказал он.

По его словам,  ему постоянно звонят аналитики, интересующиеся, имеет ли смысл потенциальная сделка. «Спрэд по российскому суверенному долгу сейчас поразителен», — сказал он. «Они зарабатывают необычную сумму денег по сравнению с объемом».

Стоимость страхования российского долга выросла до 4300 базисных пунктов 5 апреля по сравнению с 2800 в предыдущий день.

В то же время ставки по облигациям резко упали: облигации со сроком погашения в 2028 году торгуются всего по 0,34 доллара за доллар. Это означает, что страхование российских ценных бумаг на сумму 10 млн долларов может стоить немногим более 4 млн долларов, сообщает The Economist.

Хедж-фонды, такие как Aurelius Capital Management, GoldenTree Asset Management и Silver Point Capital, увеличили свое присутствие на российских рынках, в основном за счет покупки корпоративных облигаций,  сообщила Financial Times в конце марта.

Американские финансовые институты, такие как JPMorgan Chase и Goldman Sachs, содействуют этим сделкам, связывая клиентов, которые хотят закрыть свои позиции, с хедж-фондами, которые более терпимы к риску и не оберемененны моралью  при покупке российского долга.

«Это Уолл-стрит», — сказала Кэти Джонс, главный стратег по фиксированному доходу Центра финансовых исследований Schwab. «Меня не удивляет, что они увидели какую-то лазейку, которую можно использовать для заработка».

Представители JPMorgan говорят, что они действуют как посредники, просто стремясь помочь клиентам. «Как маркет-мейкер, мы помогаем клиентам снижать их риски и управлять их рисками в отношении России на вторичных рынках. Ни одна из сделок не нарушает санкции и не приносит пользу России», — сказал представитель.

Сделки легальны и прибыльны, сказал Николс, но в высшей степени спекулятивны и подвержены большим колебаниям в связи с новостями  с украинским кризисом и дальнейшими санкциями.

Это также иллюстрирует тревожный разрыв между Уолл-стрит и реальным состоянием мировой экономики: как правило, инвесторы основывают свою оценку российского долга на том, будет ли он погашен, а вероятность того, что он будет погашен, зависит от силы и долговечности российской экономики.

Новые санкции Министерства финансов США заблокировали доступ России к  долларам, хранящимся в американских банках, значительно увеличили шансы того, что Россия не выплатит свой долг и что ее валовой внутренний продукт будет падать.

На этой неделе Конгресс США проголосовал за отмену для России режима наибольшего благоприятствованием в торговле.

Лишение этого статуса, по словам Николса, прервет интеграцию России в мировую экономику. Если бы Уолл-Стрит была связана с реальным миром, добавил он, она не хотела бы быть даже рядом с российским долгом. «Российский долг — это прерогатива тех, кто рискует, — сказал Николс, — и учреждениям, вероятно, следует держаться подальше».