Согласно недавней оценке, более половины всех вакцин против COVID-19 зарезервированы только для одной седьмой части населения мира. Одна Великобритания, по сообщениям, получила достаточно вакцин, чтобы  предоставить каждому из своих граждан по пять доз. Если поставки будут выполнены, ЕС и США могут вакцинировать  свое население трижды, а у Канады будет достаточно вакцин, чтобы сделать это девять раз, пишет National Interest.

Между тем Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) призвала более богатые страны подумать о тяжелом положении более бедных и поддержать Covax, международную инициативу по распространению вакцин по всему миру. Но, несмотря на то, что большинство стран уже зарегистрировались, инициатива продвигается ь медленно, а ее запасы ограничены.

В 2021 году Covax планирует поставить 1,8 миллиарда доз вакцины в 92 страны, отвечающие критериям отбора, - этого достаточно, чтобы охватить только 27% их населения. В то же время конкуренция за поставки вакцин может привести к скачкам цен и дальнейшим трениям. Напряженность между ЕС, Великобританией и AstraZeneca уже возросла из-за нехватки вакцин. В любой ситуации, когда поставки ограничены, а спрос растет, больше всего пострадают более бедные страны.

Дважды за последние 15 лет мир переживал сопоставимые кризисы. Оба случая напоминают нам, что нации редко действуют из каких-либо иных соображений, кроме собственных интересов. Но они также напоминают о том, что страны могут многое выиграть от справедливых и совместных подходов к разработке и распространению вакцин. Корыстный «вакцинный национализм» редко приносит пользу в долгосрочной перспективе.

В 2009 году вирус H1N1 (свиной грипп) стал причиной борьбы, поразительно похожей  на ту, что наблюдается сейчас. Поскольку вакцины от сезонного гриппа, казалось бы, не обеспечивают защиты, несколько стран с высоким уровнем доходов быстро перешли к предварительному заказу вакцин против H1N1 у фармацевтических компаний.

Еще до того, как ВОЗ объявила пандемию в июне 2009 года, США разместили заказы на более 600 миллионов доз, что эквивалентно от 30% до 60% того, что, как считалось, могло быть произведено в мире. В конце концов, H1N1 исчез. Тем не менее, только когда худшее было позади, горстка более богатых стран, в том числе США, предложила часть своих запасов более мелким странам.

Но сегодня, как и тогда, не все хотят отдавать приоритет солидарности . В контексте COVID-19 у вакцинного национализма есть свои защитники. Его сторонники утверждают, что «ощущение интернациональной гонки… ускорило прогресс, а не препятствовало ему», что «без западных ноу-хау и богатства вакцины не было бы», и что Великобритания, например, «заслуживает приоритетного внимания; она пострадала как от самого высокого уровня смертности на душу населения, так и от крупнейшего экономического спада от COVID в мире».

Ограниченность таких аргументов заметить нетрудно. Помимо глубокой аморальности более богатых стран, вакцинирующих все свое население за счет уязвимых сообществ других стран личный интерес в таком масштабе игнорирует положительное влияние на более богатые страны распространения вакцинации во всем мире. По оценкам корпорации RAND, неравный доступ к вакцинам, означающий постоянную необходимость физического дистанцирования в большей части мира, может стоить мировой экономике 1,2 триллиона долларов США в год.

Эффективная разработка вакцины также неизменно требует, чтобы знания и продукты передавались через границы. Этому тоже может угрожать национализм.

В 2006 году, когда мир столкнулся с острой необходимостью в разработке вакцин против гриппа H5N1 (птичий грипп), Индонезия, борясь с самым высоким числом погибших в мире, прекратила делиться образцами вируса с ВОЗ. Последовало всеобщее осуждение. Утверждалось, что Индонезия намеревается получить финансовую выгоду

Но мотивом действий Индонезии были не деньги. Она была убежден, что нельзя доверять международным игрокам защиту интересов наиболее уязвимых стран мира. Это недоверие возникло из-за  того, что вирусные материалы, собранные в Индонезии индонезийскими учеными и уже переданные ВОЗ, использовались без разрешения страны предприятиями, не связанными с ВОЗ, для разработки запатентованных вакцин: шаг, противоречащий руководящим принципам ВОЗ.

Вызывает тревогу и неспособность ВОЗ убедить более бедные страны, такие как Индонезия, в том, что они смогут получить доступ к технологиям борьбы с вирусами, созданным на основе образцов, которыми они поделились.

Сегодня стремление более богатых стран накапливать запасы вакцин против COVID-19 выявило ограниченную силу этих разработок.. Вакцины, такие как AstraZeneca, основаны на данных из стран со средним уровнем дохода, таких как Бразилия и Южная Африка, например. По мере появления новых штаммов, что может произойти, если, как Индонезия, такие страны будут вынуждены препятствовать потокам данных?

Прошлое показывает нам, что, возможно, нереально ожидать от какой-либо нации альтруистических действий. Но сталкиваясь с болезнями, вызывающими глобальную озабоченность, правительствам следует помнить, что все страны заинтересованы в принципиальных ответных мерах, основанных на справедливости и сотрудничестве. Когда страны перестают видеть выгоду в помощи другим, а также себе, проигрывают все.