Российский газовый проект «Южный поток» стал заложником понижения цен на энергоносители, запаздывающий европейский спрос и политическое противостояние между ЕС и Москвой из-за кризиса в Украине. Об этом пишет агентство Reuters , комментируя заявления президента России Владимира Путина о приостановке проекта.

Планировалось, что «Южный поток» будет поставлять 63 млрд. кубических метров газа в год, что эквивалентно более 10% европейского спроса. Однако, проект стал объектом критики в прошлом году. Кризис в Украине привел к тому, что Брюссель заморозил процесс одобрения проекта.

По словам эксперта Пьерра Ноела из Международного института стратегических исследований, вероятность того, что газопровод будет построен сейчас «близка нулю».

В свою очередь Карлос Паскуаль, сотрудник Центра по глобальной энергетической политике при Колумбийском университете считает, что намного труднее и дороже получить доступ к капиталу и наиболее быстро растущим рынкам газа в мире, которые находятся в Азии. «Россия не имеет практически никакого экспортного потенциала на азиатском рынке»,- считает он.

В то же время эксперты полагают, что Путин не блефует, а реально адаптируется к фундаментально новой геополитической ситуации в Европе.

В то же время, прокладывание газопровода в Турцию не ново, и рассматривается некоторыми как политический ход со стороны России, чтобы заручиться поддержкой членов ЕС, выступающих в пользу трубопровода.

Как пишет агентство, «Южный поток» показал трещины в стратегии ЕС, так как Венгрия, Австрия, Сербии и Болгарии среди прочих рассматривали его в качестве решения ввиду риска перебоев с поставками через Украину, которые произошли три раза в течение последнего десятилетия. Брюссель же рассматривал проект как простирающиеся позиции Москвы как энергопоставщика. «Турция как альтернатива еще более сомнительна, чем прямые варианты поставок в Европу»,- заявил финансовый консультант знакомый с вопросом на условиях анонимности.

По его словам, даже если газ будет поставляться в Турцию, большая его часть будет в конченом итоге в Европе. «Возникает вопрос: зачем вводить транзитный риск вместо того, чтобы пытаться решить разногласия между Россией и ЕС и запустить его напрямую в Европу, как первоначально это и планировалось», - подчеркнул он.