Итогами недавней встречи ряда нефтедобывающих стран (России и трех членов ОПЕК) стало соглашение о «замораживании» добычи нефти на уровне 11-го января. Сообщение об этом сразу же спровоцировало рост цен фьючерсов на данное сырье. Заметим, что согласно советской экономической теории (считающей идеальным только плановое хозяйство), фьючерсы являются одной из форм тривиальных спекуляций на рынке. В этом утверждении, конечно, есть зерно истины.

Любое событие может привести к обвалу (или же, наоборот, к скачку) цен на биржах. К примеру, многое зависит и от Китая, крупнейшего импортера нефти. В прошлом году темп роста экономики Китая несколько замедлился (снизившись до 6,8%, против 7,3% предыдущего года). Причем отдельные иностранные эксперты считают, что официальные цифры «не вполне» соответствуют реальной картине.  

Указанное выше соглашение отнюдь не означает, что вопрос со стабилизацией рынка нефти решен. Ведь в январе многими нефтедобывающими странами уже были достигнуты максимальные добычи нефти. Помимо этого, один из ведущих экспортеров нефти, Иран, после частичной отмены санкций против него, получил возможность нарастить добычу и экспорт нефти. Под вопросом и решение других нефтедобывающих стран, не входящих в ОПЕК.

Кроме этого, рост мировых цен может вновь повысить предпринимательский интерес к так называемой сланцевой нефти в США, добыча которой ныне падает. В прошлом году многим компаниям, занятым в этой сфере, компенсировать спад цен помогло лишь заблаговременное хеджирование (страхование риска изменения цен) поставок.

Цены фьючерсов на нефть эталонной марки Brent, по состоянию на 18 февраля, уже преодолели планку $35 за баррель. В федеральном бюджете России заложена цена марки Urals в $50 за баррель. Заметим, что российская экспортная марка Urals торгуется с дисконтом к цене Brent (ныне – чуть более $3 за баррель). Отсюда, желаемая для России среднегодовая цена Brent должна составлять, как минимум, около $53 за баррель. 

Январь для экономики - самый «неудачный месяц в календарном году. По первому месяцу трудно судить о сдвигах в последующем периоде. Однако, если в январе сохраняются негативные тенденции прошлого года, то это уже тревожный сигнал. С этой точки зрения старт в новом году для промышленности России был в целом «неудачным».

Физический объем продукции российской промышленности в январе сократился в годовом исчислении на 2,7%. На общий показатель повлиял серьезный спад (на 5,6%) в обрабатывающей промышленности. Объем производства ряда основных непродовольственных товаров в указанном месяце сократился. К примеру, бензина автомобильного – на 5,8%, дизтоплива – на 5,2%. Существенное снижение покупательского спроса привело к грандиозному спаду в производстве легковых автомобилей - на более чем 40% (!).

По ряду основных строительных материалов физический объем производства также уменьшился. Январь, конечно, не сезон для масштабных строительных работ. Однако, спад производства стройматериалов в годовом исчислении указывает на продолжающееся сокращение объема работ в сфере строительства (в котором заняты и многие наши трудовые мигранты).

Двузначная инфляция, обвал курса рубля к доллару США, рост безработицы сказались и на гастарбайтерах в России. Судя по сообщениям некоторых среднеазиатских республик, из России начался массовый отток их граждан - трудовых мигрантов, которые были заняты там на низкооплачиваемых работах. Начнется ли отток «среднеоплачиваемых» гастарбайтеров, под вопросом.  

Ситуация в России серьезно сказывается и на экономике Армении. О значении трудовой миграции приведем лишь один факт: в докризисном для России 2013 году сумма переведенных в Армению «российских» трансфертов ($1,6 млрд.) превышала объем нашего экспорта (менее $1,5 млрд.). Учтем к тому же, что помимо переводов, наши мигранты, при возвращении на родину, нередко привозят с собой заработанные на чужбине деньги. Ныне этот денежный поток ощутимо иссяк. 

Смбат Григорян