13 июля в ереванском Центре искусств Гафесчяна состоится презентация ансамбля «Отри Трио». Флейтистка Рузанна Товмасян, скрипачка Анжела Ованесян и альтистка Аревик Косян - музыканты Государственного Молодежного Оркестра Армении и главные участники культурного события - обещают пришедшим атмосферную музыку и необычный сюрприз. 
О том, как было создано женское трио, чем оно отличается от других и о чем думают оркестранты на концертах, Новости Армении - NEWS.am рассказали сами Аревик, Анжела и Рузанна. 

Почему «Отри Трио»?

Аревик: Слово «отри» имеет латышское происхождение и означает «альтернативный». Оно точно характеризует наш ансамбль, поскольку мы не фортепианное классическое трио - фортепиано, скрипка и виолончель, а флейтовое - флейта, скрипка и альт. Иначе говоря, альтернативный вариант классического трио.
Рузик: Трио интересно тем, что мы отходим от привычного для многих звучания. При этом нехватки других инструментов не ощущается.
Анжела: Кстати, в Армении нет подобного ансамбля, что само по себе делает нас исключительными.

Анжела Ованесян

Помните, как родилась идея играть вместе и кто придумал название для коллектива?
Анжела: Все случилось спонтанно. Мы возвращались домой после выпускного экзамена Рузик...
Аревик: Это было весной, что, видимо, тоже имело свой эффект: весной всегда хочется чего-то нового. Так вот мы шли втроем по садику, когда Рузик и Анжела предложили: «Может, сыграем что-нибудь нашим же составом?». Сразу пришла в голову «Серенада» Бетховена, написанная как раз для скрипки, флейты и альта.
Анжела: Позже мы поделились с нашим дирижером Сергеем Смбатяном. Ему очень понравилась наша идея, и он начал всячески нас поддерживать и помогать. Он же и предложил название «Отри Трио».
Аревик: Обычно все происходит так: есть произведение, под него собирается коллектив. У нас было наоборот: мы сначала решили играть вместе, потом уже принялись искать произведения, написанные для нашего состава.

Вы задуманы вне оркестра?
Рузик: Нет, мы ансамбль при оркестре.

Выступали уже где-то?
Аревик: Да, в учебном комплексе «Покр Мгер». Играли в формате концерт-беседа, то есть общались со школьниками, представляли им наши инструменты, говорили о композиторах, отвечали на вопросы. Я думаю, что мы продолжим эту практику, а в перспективе доведем до традиции. Нечто подобное планируем делать в музеях.

Что вы сыграете на презентации ансамбля?
Анжела: Начнем концерт с той самой «Серенады» Бетховена, сыграем также «Серенаду» Макса Регера, прозвучит произведение Нино Ротты. Мы приготовили также сюрприз для наших гостей. Кстати, «Серенада» Регера будет премьерой.

Поясните...
Рузик: Ее никогда в Армении не играли. По крайней мере последние 10 лет.

Рузанна Товмасян

Вы сотрудничаете с современными композиторами?
Анжела: Наш друг, коллега и композитор Мери Долмазян сделала переложение «Ноктюрна» Эдуарда Багдасаряна для нашего трио.
Рузик: В целом, нам интересно все новое, и мы будем рады любым предложениям. 

Вас трое...по какому принципу решается, что играть?
Рузик (смеется): Нас трое, но у нас четыре мнения.
Аревик: Чаще всего Анжела говорит свое мнение, Рузик - свое, как правило, абсолютно противоположное, затем оба смотрят на меня - автоматически мой голос становится решающим.
Анжела: При этом Аревик, на чью бы сторону ни склонялась, приводит столько аргументов, что все разногласия разом разрешаются.

Мне всегда интересно, о чем музыканты думают во время концерта..
Анжела: О музыке..

А что значит думать о музыке?
Аревик: Придерживаться одного замысла. Мы - ансамбль. Не может один из нас во время игры представлять бушующее море, другой - охоту, третий - танец. Линия должна быть у всех одна.

Аревик Косян

Вы заранее ее обговариваете?
Анжела: Сначала мы работаем над техникой исполнения, а после садимся и думаем: о чем мы играем? Делимся ассоциациями, выбираем ту, что всех устраивает. К примеру, первая часть «Серенады» Бетховена ассоциируется у нас с охотой.
Аревик: Одна из репетиций проходила в классе, где висит портрет Бетховена. Помню, перед тем, как начать играть, Рузик обратилась к портрету со словами «заранее извиняемся, маэстро».

Хорошо...а что делать, если смешинка попала в рот?
Рузик: Так часто бывает. Девочки могут играть и смеяться - музыка от этого не пострадает. В моем случае, так как я играю на духовом инструменте, это грозит провалом концерта. Я в такие моменты думаю о чем-то очень грустном, сразу сосредотачиваюсь.

А что если на сцене не трое, а оркестр?
Аревик: В оркестре происходит цепная реакция. Один рассмеялся - через пару секунд смеется весь оркестр. Мы как-то в Германии давали концерт, каблук одной из наших коллег застрял в трещине пола, прямо на сцене. И она никак не могла вытащить его. Этого было достаточно, чтобы оркестранты улыбались всю оставшуюся часть концерта. В конце к нам подошла одна немка и сказала «very funny orchestra» (очень забавный оркестр - прим.ред.)

Ладно, а что вас раздражает?
Рузик: Когда в какой-то напряженный момент звенит чей-то телефон.

А фотографирование?
Анжела: Нет, хотя есть музыканты, которым все мешает. Кто-то двигается в кресле, мешает. Ребенок реагирует на музыку, мешает.
Аревик: Мне нравятся эмоции детей. И мне не нравится, когда им постоянно делают замечание - «молчи! не шевелись!». Это же музыка, и как хорошая музыка, она рождает эмоции. Слушатель с каменным лицом - печальное зрелище для любого музыканта.

Последний вопрос...где вы мечтаете сыграть? 
-...(переглядываясь) в Нью-Йорке.